 |
|
Валентин Дикуль: «К чужой беде привыкнуть нельзя,
но это часть моей профессии»
Уже в раннем детстве Валентин Дикуль вступил в нелегкую борьбу за существование: папа погиб, а через полгода умерла мама. Ясли, детский сад, детдом… Но невзгоды лишь закалили мальчика. Еще одно нелегкое испытание свалилось на него, когда, будучи артистом цирка, он получил тяжелейшую травму позвоночника.
Врачи спасли Дикулю жизнь, однако вынесли жестокий приговор — ходить он не сможет. Но сильный характер взял свое: превозмогая жуткие боли, он в течение пяти лет боролся с недугом, чтобы вернуться к любимому делу. И победил! Более того, создал собственную систему реабилитации для пленников инвалидной коляски, которые, казалось бы, потеряли всякую веру в выздоровление. Сегодня мы беседуем с Валентином Дикулем, директором Московского государственного центра реабилитации больных со спинномозговыми травмами и детским церебральным параличом.
— Валентин Иванович, не дай Бог никому остаться сиротой и попасть в детский дом. А уж ваше детство пришлось на послевоенные годы. Что помогло выжить, не пасть духом?
— Мы, воспитанники, частенько разбегались из детдома кто куда. Однажды пробрались за кулисы циркашапито, который приехал как-то к нам в Литву. Его атмосфера очаровала меня: прожекторы, юпитеры, красивые костюмы артистов, потрясающие номера… Я стал приходить туда почти каждый день, старался быть полезным персоналу: что-то подать, перенести, куда-то сбегать. Правда, поначалу меня гоняли отовсюду. Но потом привыкли: мальчик ничего плохого не делает, куда не надо не лазит, к зверям не подходит, никому не мешает, наоборот, помогает артистам. И вот в то время, будучи еще ребенком, я сказал сам себе, что буду циркачом. Многие одноклассники видели себя танкистами, летчиками, людьми героических профессий. А я хотел быть воздушным гимнастом. И эта детская мечта скрашивала нерадостные детдомовские будни. Когда же осуществил ее, то пронес через всю жизнь и добился больших результатов.
— К сожалению, вы недолго проработали воздушным гимнастом…
— Да, произошел несчастный случай: во время моего выступления лопнула штанга, на которой держалась вся аппаратура и страховочный трос. В результате я упал с 13-метровой высоты, получив серьезные травмы, в том числе черепно-мозговую, переломы рук, ног, ребер и даже позвоночника. Врачи сделали все возможное, чтобы спасти меня, и я остался жив. Но вердикт их был неутешительным: мое будущее — инвалидная коляска на всю жизнь, об остальном придется забыть.
— Откуда пришло решение начать поднимать тяжести? Вы ведь не были врачом и не могли грамотно определить, что делать.
— Я тщательно готовился к каждому своему выступлению, следил за телом. Хорошо знал анатомию и был знаком со школой культуризма Бена Вейдера, запрещенной в то время у нас в стране. И я начал разрабатывать систему реабилитации. Это она сейчас так называется, а тогда — просто набор упражнений. Учитывая то, что ниже пояса у меня все было обездвижено, нужно было задействовать те группы мышц, которые не потеряли чувствительности и работоспособности. А значит, следовало создать абсолютно новую методику тренировок и придумать для них специальную аппаратуру на основе блочной системы.
— Чтобы принять такое решение вопреки вердикту специалистов, надо или знать, что занятия дадут результат, или чувствовать это…
— Просто я был очень молод и искренне считал, что врачи неправы. Кстати, в ходе своих исследований я ведь тоже совершил много ошибок и массу ненужного. Но подсказать, посоветовать, направить в верное русло было некому. Кроме физической травмы я получил и психологическую: цирк был моей жизнью, мечтой детства. Представьте, каково это — мгновенно все потерять! Тем не менее думать я мог только о цирке. Так что, когда меня выписали из больницы, поехал во Дворец культуры профсоюзов в Каунасе, где тогда жил, и предложил руководству вести цирковой кружок. Директор поначалу посмотрел на меня, сидящего в инвалидной коляске, с некоторым недоумением. Но в городе все знали мою историю, кроме того, никакой оплаты я не просил. Словом, мне разрешили работать с детьми: дали помещение, кабинет. Во время уроков рассказывал, показывал, что мог, руками и даже страховал учеников, сидя на мате. А когда занятия заканчивались, закрывался в спортзале и тренировался так усиленно, что со стороны казалось, будто я в конце концов терял сознание. На самом деле просто засыпал, обессилевший и изнуренный, прямо на матах. Первое время уборщицы, которые не знали, в чем дело, придя утром и увидев меня в таком состоянии, пугались и звали кого-нибудь на помощь. Но именно благодаря тяжелейшим нагрузкам через пять лет упорного труда я встал на ноги и заново научился ходить. А спустя еще два года восстановил себя для работы в цирке.
— Как же среагировало цирковое начальство на ваше возвращение?
— Конечно, никто не разрешил бы мне подняться в воздух после такой страшной травмы. Но поскольку жить без цирка я не мог, то решил сделать номер силового жонглера — с детства любил легенды о богатырях, которые побеждали зло и защищали слабых. И с этим номером я проработал почти 40 лет, и не с резиновыми мячами, а с настоящим железом: гирями, штангами, металлическими шарами. Причем многие говорили о границах возможного: дескать, позвоночник способен вынести строго определенный вес, да и у мышц есть предел прочности и силы. Но удерживал ведь я на своих плечах 2150 кг (хотя берцовая кость, действительно, переносит давление только одной тонны). Не из-за того, что кости у меня намного крепче, просто вокруг них создан мощный мышечный корсет. Так происходит еще и потому, что я хорошо укрепил не только базовые, но и вспомогательные группы мышц. Помню, дядя Гриша Новак в самом начале предрекал, что более пяти лет я не проработаю: «Я начинал так же, как и ты, но через полгода понял, что ни один человек таких нагрузок выдержать не в состоянии». Однако мечта о цирке помогала мне долгие годы.
— Это правда, что больные по старой памяти пытались найти вас в цирке?
— Да, мне привозили письма, адресованные «артисту Дикулю», кроме того, звонили из цирков разных городов, просили помочь людям, которые меня искали.
— Самостоятельно поставив себя на ноги, часто ли вы повторяли своим пациентам фразу «Помоги себе сам!»?
— Не то чтобы часто, это вообще является основой методики: человек должен иметь силу воли и хотеть себе помочь. У нас все врачи-инструкторы — очень хорошие психологи, стремящиеся наладить контакт с больными. Пациенту не надо противоречить, с ним просто необходимо найти общий язык и заставить его поверить в свои силы. Если больной заявляет: «Я хочу ходить. Лечите меня — я поднимусь и пойду», — то при таком подходе выздоровления не будет. Действенно только его собственное желание победить недуг. Да, моя методика очень тяжела для пациентов. Но я уже давно не привожу себя в пример: мы поставили на ноги более трех тысяч человек, которые, по идее, никогда не должны были передвигаться. А сейчас ходят, причем неплохо.
— Вы считаете, что не надо бояться выходить за рамки. То есть залог успеха в том, чтобы исследовать, пробовать, рисковать?
— В свое время у меня просто не оставалось выбора: рядом со мной никого не было. И вообще в 1960-е годы ничего подобного еще не существовало. За рубежом развивали систему социальной реабилитации, а медицинской как таковой не занимались нигде. Поэтому я и экспериментировал тогда, искал. Сейчас же моя методика проработана настолько, что усовершенствования, которые время от времени, конечно, вносятся, незначительны. Как правило, те, кто не страшится выходить за рамки привычного, и становятся первооткрывателями, пионерами, именно им улыбается удача. И это касается любых областей: науки, культуры, медицины, образования. Человек, который не боится рисковать, зачастую и достигает высот в своем деле.
— Нетрадиционность ваших поступков и мышления — это желание найти, нащупать нечто важное и нужное, жажда открытий?
— Возможности организма не имеют границ. Наша цель — обнаружить их, раскрыть и показать самому человеку, на что он способен. Мы перепрограммируем центральную нервную систему на управление конечностями за счет компенсаторносохранной группы мышц (находящейся выше уровня травмы или разрыва спинного мозга), которая до этого не была задействована в том или ином движении. Потому что спинной мозг на сегодняшний день не регенерируется, не восстанавливается, не сшивается и не склеивается.
— Говорят, в свое время вы даже занимались тибетской медициной…
— Да, я изучал данное направление: собирал не только тибетские книги и рукописи, но и наши старые атласы лекарственных растений. Правда, не делал никаких препараций и непосредственно лечение не практиковал. Просто изучал и сравнивал каталоги всех трав, которых нет на территории России, с растущими у нас. Находил растение, близкое по составу к тибетскому, и таким образом составлял доступный рецепт для лечения тех или иных заболеваний. Занимался этим очень много лет: помогал своим друзьям, знакомым, когда они просили.
— Нет ли противоречия в том, что вы являетесь врачом и целителем в одном лице? Не мешает ли одно другому?
— Дело в том, что я не назначаю никакого медикаментозного курса. И вместе с тем моя методика — это не просто один и тот же комплекс упражнений. Напротив, я выстраиваю индивидуальную программу для каждого пациента. Существуют принципы и основы, которые определяют, с каких групп мышц следует начинать реабилитацию. Кроме того, многое зависит от цели: чего вы хотите добиться — силы, выносливости, других качеств.
— Но требуется вникнуть в ситуацию каждого пациента, пропустить через себя его боль…
— А как же иначе? Конечно, тяжело, но необходимо, чтобы понять, в чем проблема обратившегося ко мне человека, назначить ему правильное лечение. Безусловно, к чужой беде, боли нельзя привыкнуть, но это часть моей профессии.
— Выходит, то, что не убивает человека, делает его сильнее?
— До такого, разумеется, доводить не надо. Просто данную методику нужно применять в разумных пределах. Есть много показаний и противопоказаний самой системе (почему я и говорю об индивидуальной программе для каждого пациента, что часто упускают из виду): сопутствующие заболевания — сосудистые, сердечные и прочие недуги, при которых определенные нагрузки или упражнения назначать нельзя. Наша задача состоит не в том, чтобы или убить, как вы говорите, или вылечить, а в том, чтобы в любом случае помочь человеку, ведь главная заповедь врача — не навреди.
— К сожалению, ваша система реабилитации долго не получала широкой известности.
— Да, была стена, которую чиновники воздвигли на пути моей методики. Со временем я защитился, удачно провел эксперименты и только тогда смог открыть медицинский центр. Кстати, произошло это после личного вмешательства председателя Совета министров СССР Николая Рыжкова. Надо сказать, я никогда не утверждал, что создал нечто уникальное, просто в пользу моей системы говорили результаты ее применения: о них лучше любой рекламы информировала людей народная молва.
— Которая просочилась даже за рубеж…
— Действительно, впервые меня заметили за границей (в Японии, Америке, Италии), где открыли подобные центры раньше, чем у нас, сейчас они есть и в Польше.
— Чем же наши чиновники аргументировали свои отказы?
— Ничем. Просто у нас всегда на пути чего-то нового возникали преграды, и внедрить полезное открытие часто удавалось не благодаря, а вопреки. Иногда рожденное и выстраданное в России изобретение мы через некоторое время покупали за рубежом. Кроме того, считалось, что инвалидов у нас немного — настоящее их число не раскрывалось.
— Что теперь говорят чиновники, в прошлом создававшие вам преграды?
— Более половины тех, кто тормозил открытие центра, впоследствии лечились у меня. И сейчас они открытым текстом говорят мне: «Если бы мы тогда знали, чем вы на самом деле занимались, разве мы ставили бы палки в колеса? Нам-то докладывали совсем другое». Но сейчас уже не вернуть времени, потраченного на борьбу с бюрократическими препонами. Более того, у нас таланты признавались зачастую тогда, когда человек уже уходил из жизни. А почему? Да просто всю энергию, силы, нервы люди тратили подчас не на само дело и творчество, а на то, чтобы отстоять в высоких кабинетах право на свое изобретение, методику, рецепт. Годы уходят на противостояние сонму чиновников, которые вместо того, чтобы разобраться, прийти и посмотреть собственными глазами на новинку, питаются слухами. Иногда задумываешься: именно из-за этого мне удалось сделать до обидного мало.
— Как вы относитесь к слову "инвалид"?
— Я вообще не признаю этого слова. Больной человек — тот, кто болен, как говорится, на голову. Вы даже не представляете, какими интеллектуальными способностями нередко обладают люди с ограниченными физическими возможностями! У них сам мыслительный процесс выстроен по-другому. Их нельзя делать людьми второго сорта, нельзя отталкивать. А у нас они не могут попасть в театры, в кино и т. д. Да, появляются специальные программы их адаптации, но много ли вы видите сегодня пандусов и других специальных приспособлений, облегчающих им жизнь? Согласен, их, конечно, в последнее время стало больше, да и отношение общества к таким людям в последнее время улучшилось. Но все равно проблема остается.
 — В нашей стране не то что оказаться в инвалидной коляске, даже заболеть страшно: если и не вылечат, все равно вытрясут последние деньги.
— Вам может показаться странным, но я против платной медицины в сфере реабилитации. Потому как для больных с ДЦП и спинномозговыми травмами это процесс длительный: не пара месяцев, а год, два и более. У матери, которую, например, бросил муж из-за рождения ребенка с детским церебральным параличом, просто нет средств на лечение сына. Поэтому я считаю, что средства на реабилитацию таких больных и детей с ДЦП должно в полной мере выделять государство.
— Вы фаталист. Но если о чем-то думать, мечтать, действовать, добиваться, то жизнь пойдет по другому пути.
— Я верю в судьбу. Если человеку на роду написано сгореть — это и произойдет. Есть такая поговорка: кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Единственное, что мы можем сделать, — приблизить час неизбежно грядущего события или отдалить его. Иногда даже удивляешься: как же надо себя не любить, чтобы пускать все на самотек. Очень часто среди больных встречаются люди, которые забывают о своем здоровье в погоне за деньгами. Они не понимают, что никаких средств не хватит, чтобы в полном объеме вернуть силы. Поэтому я всегда говорю: зарабатывая деньги, думайте о своем здоровье. Тогда вы принесете радость близким, обществу и себе.
— Каково ваше основное жизненное правило?
— Не опускать руки и не сдаваться перед трудностями. И помнить при этом о милосердии: быть сердечным, терпимым, отзывчивым. Помогать окружающим, делать добро бескорыстно — и тогда оно вернется сторицей.
21.10.2008
Ирина ЖУКОВА
© ИД "Деловой мир"
|
|
|
 |
| |
| |
